«Если получится, можно охотиться»
«Петр Тимофеевич, а ведь мог быть другой путь — приватизация хозяйства Золотаревым, как поступают ваши коллеги-руководители. Вы возглавляете «Садовское» 24 года, можете гордиться новым типом скота». «Что изменилось бы, если бы я все приватизировал? — спрашивает как будто себя Петр Тимофеевич. — Я не считаю это панацеей: если собственник, значит, хозяйство лучше работает. И потом: до сих пор приватизация не обходится без нарушений. Чтобы приватизировать, как полагается, денег не хватит. Значит, списывают все, что можно, берут остаточную стоимость. Не хочу я этого! Кому-то сходит с рук, а Золотареву, думаю, не сошло бы, потому что это Золотарев. Нашлись бы желающие доказать: вот, видите, он не чище других! А я не хочу, чтобы обо мне даже говорили так».
Золотарев отказался от владения огромным хозяйством. Здесь 23 тысячи гектаров пашни: «Садовское» — крупнейший в области производитель зерна. Стадо мясных герефордов — 5-6 тысяч голов (порода английская, но в Сибири так прижилась, что молодняк без всякой подкормки, только вволю питаясь молоком матери, дает по килограмму привеса в сутки, мясо герефордов за качество называют «мраморным»). Золотарев принял в ОПХ четыре (!) выдохшихся хозяйства района, и сейчас в «Садовском» есть свои породистые карпы («зеркальный» и «сарбоянский»), свиньи, овцы, КРС. Без прибыли не живут.
Директор убежден: удержав ОПХ под крылом науки, его коллектив сможет поддерживать статус и продолжать заниматься испытанием пород, отрабатывать методы кормления. Даже если сейчас при скрещивании герефордов с зубрами от 50 подопытных герефордных маток они получат только 15 голов потомства — уже «танцуй, считай, что победили». Потому что это очень сложно: «мы влезаем в природу». «Может, придется “кесарить” коров: плод зубра крупнее, чем наш теленок, — переживает главный зоотехник ОПХ Галина Марховцова, родная сестра директора, которую он “перетянул” с Алтая. Они не забывают, что эксперимент стоит денег. Всероссийский НИИ животноводства, обеспечивший ОПХ семенем зубра, платил за быка в Беловежской пуще 10 тысяч долларов. Пришлось его бедного застрелить, потому что просто так от дикого зубра семя не возьмешь. Но сто доз семени от одного быка хватило для осеменения 50 коров герефордов. Какое потомство получится — никто не знает.
«Неужели до вас этого никто не делал? И какая от скрещивания польза?» — спрашиваю Золотарева. «С мясным скотом — нет, — отвечает он. — А польза? Я всегда слишком высоко взлетаю, но если мы сохраним хотя бы одного бычка, может, через 20—30 лет зубров из Красной книги выведут, так как их можно будет разводить. Зубр не боится морозов, ест ветки лиственных деревьев. А сколько лесов в Сибири! Если получится — можно охотиться лет через 30». «Стараетесь для охотников?». — «Тоже надо». Для наблюдения (не для скрещивания) «в домашних условиях» в ОПХ завезли яков из Горного Алтая. Они живут в загоне на открытом воздухе в селе Урожайном, рядом с фермой для герефордов. Яков возят на выставки вместе с герефордами, а дома их рога, шерсть и светящиеся в темноте глаза постоянно притягивают как детей, так и взрослых.