«Баринов развелось!»
Я спросила Петра Тимофеевича о его планах после победы. Услышала неожиданное: «Порой и сам не знаю, чего я хочу, особенно в наше время, когда так много вранья. Что нам правительство ни обещало, ни-че-го не выполнило». «А нацпроекты?» — «Больше бутафории, да и поздновато спохватились. Никто не хочет понять, что на селе фактически идет необратимый процесс. Ну, кого-то сейчас поддержат. А с 60—70 процентами хозяйств что делать? Село все время обманывали, брали от него, а взамен — почти ничего не давали. В нашей области потеряли около 60 процентов скота, почти всех овец, хотя администрация области пыталась что-то исправить, не то, что на Алтае. Но самое страшное — потеряли кадры». Золотарев принял в ОПХ четыре хозяйства и признает: «Ленинградское и Курьинское лучше бы не брали: люди напрочь не хотят работать, мы сейчас возим в эти подразделения народ со стороны». Он пытался через прокуратуру воздействовать на районный отдел занятости: «До анекдотов доходит: увольняется человек из Садового, где спрашивают, а его ставят на учет и платят зарплату. Я говорю: направьте к нам, у нас несколько работ есть. Ничего не добился! Не могу понять нашу систему: ни кляты, ни мяты люди получают деньги, ничего не делая!».
В Арбитражном суде России Золотарев доказывал, что за 17 лет в статусе ОПХ в «Садовском» «все создано трудом коллектива, без дополнительных поддержек и вливаний». В 2006 году, несмотря на сильнейшую засуху, сохранили все маточное поголовье (2400 коров — самое крупное хозяйство России по герефордам). На племмолодняк «очень большой спрос», но по-прежнему больше его увозят за пределы области. В свое время Петр Золотарев всех удивлял себестоимостью мяса — 34-35 рублей за килограмм в живом весе. «Сейчас около 40», — доволен он. «Вы долго выводили свою комолую породу?» — спрашиваю я. — «Сколько работаю, столько и выводили. У герефордов с прослойкой жировые ткани. А самое главное — это неприхотливая порода, до 600 видов трав съедает, молочный скот вдвое меньше».
Когда я, шутя, называю Петра Тимофеевича господином, он «заводится»: «Никогда не был господином и не буду! Упертый — да, твердолобый — точно. Со мной порой сложно разговаривать: не смотрю на регалии». «Но вы должны чувствовать себя богатым, барином, — пристаю я. — У вас же — золото, вы создали целую отрасль мясного скотоводства». — «Барином? На пустом месте можно вести себя барином. Многие руководители живут сегодняшним днем, все поразвалили — и нет села. Баринов развелось! А мы сохранили не только герефордов, но и овец, правда, наполовину. Овцы, к сожалению, никому не нужны! С трудом продали баранину, хотя на базаре она — 150 рублей килограмм. Сегодня проблема — реализовать продукцию. Говорят: рынок — сами торгуйте. В 2007 году придется искать рынок сбыта для рыбы. Нас долго хлестали за нее, но в 2006-м мы, как никогда, получили товарной рыбы и 32 миллиона личинок продали. Поверьте, это золото. У нас в Приволье четыре пруда, в Коневе — озеро».
Будущее ОПХ он обозначает одним словом: «Устоять!». «При вступлении России в ВТО будет еще хуже, если не повернемся к отечественному производству. Люди у нас все-таки золотые. Вроде сделали все, чтобы развалить сельское хозяйство, а оно все равно держится, вопреки всему. Не просчитали менталитет россиянина: ему зарплату не платят, а он идет на работу», — смеется Золотарев. Коллаж Натальи ЖУРАВЛЕВОЙ.